Сериал «Доверенное» — это такой турецкий кинопродукт, который сразу же вводит зрителя в забавный водоворот семейных драм и страстных интриг, словно попал в бурлящий котел гротескных персонажей. Итак, вот маленький сирота Юсуф, которому всего лишь пять лет, вдруг оказывается в лапах богатого и весьма сурового дяди Ямана, чей стиль воспитания напоминает скорее средневековые пытки, а не современную заботу. Ну а что же делает молодая тётя Сехер? Она, словно милая лягушка, пытается укротить этого монстра и одновременно воспитать милого мальчика, несмотря на его капризы и походы на парад суеверий. Так вот, между дядиной серьёзностью и тётчиной нежностью рождается такая напряженность, что можно подумать, будто спецслужбы замышляют заговор против семейной идиллии. Интересно, что тут есть и любовная линия: оба опекуна, что скрывают друг от друга свои искренние романтические чувства, словно загаженные котёнки мурлычут, пытаясь не потерять лица. Итак, всё это напоминает такую клоунаду на грани безумия — похожую на карикатуру на семейное счастье, где всё драматично и одновременно смешно. В сериале присутствует огромное количество гротескных сцен, где каждая эмоция подкрашена гиперболой — будь то слёзы, гнев или радость — так, что невольно захватывает дух, или вызывает смех сквозь слёзы. Вот, например, сцена, в которой дядя Яман кричит так мощно, что стекла дрожат, а рядом сидящая Сехер, словно оболочка из теста, плачет в комнатке, отгораживаясь от всего мира. Так вот, сюжетные перипетии превращаются в сплетение фарсов, где каждый хочет казаться важнее, чем есть на самом деле, а интриги нагоняют тоску своей нелепостью. Итог — сериал, который держит на грани юмора и трагедии, словно танец на лезвии ножа, и, честно говоря, разительно отличается своей абсурдной логикой. В общем, «Доверенное» — это комбинация звукорежиссёрской кривлянии, гротескных персонажей и гипертрофированных ситуаций, которая вызывает как смех, так и жуткое желание прогнать всю эту постановочную чепуху. Конечно, смотреть его можно, потому что он не даст заскучать и откроет новую грань турецких драм, настолько исковерканных, что их можно считать произведением искусства.